Май выдался теплый. Неестественно желтоватый тусклый свет заливал такие же неестественные лужайки напротив переулка, напоминающие скорее игольчатую пластмассовую траву, из тех, что рулонами пылятся в строительных гипермаркетах. Несмотря на относительно приятную погоду, в воздухе витало нечто тревожное, и даже воронье - завсегдатаи подобных закутков - умолкло, поглядывая сверкающими глазами-бусинками на случайных прохожих.
Вечернее солнце готовилось через часок-другой скрыться за горизонтом, и Никс выжидал, когда на Город опустятся спасительные сумерки.
Он не помнил, как попал сюда. Очередной припадок настиг его бог знает когда - часов бродяга не имел. Голова раскалывалась, а во рту пересохло. Никс  с трудом разлепил губы и почувствовал привкус крови - сухая тонкая кожица лопнула и теперь ранка неприятно саднила.
Голоса больше не беспокоили и он почувствовал такое облегчение, что, пожалуй расплакался бы, если б не знал, что они рано или поздно вернутся. Но этот миг просветления был чудо как хорош, поэтому он захрипел от удовольствия. С каждым разом смех давался ему все тяжелее.
Шум, чуждый этому месту, пронзительный и неприятный, заставил Никса еще сильнее вжаться в стену и мгновенно умолкнуть. Обычный человек прошел бы мимо, так и не заметив оборванца под своими ногами - тот напоминал кучу старого тряпья, выброшенного на помойку. Поэтому оставалось надеяться, что внезапный визитер - это самый обычный человек.
Однако надежда погасла одновременно с веселым криком незнакомца. Тот, кажется, знал, кого ищет.
Никс напрягся, желая каждой клеточкой тела стать невидимым. Он попытался выискать хотя бы одну лазейку для побега, но улочка была столь узенькой, что cхватить беглеца - проще простого. А этот нарушитель спокойствия, кажется, был довольно резвым. Всяко резвее больного и ослабшего шизофреника.
Стараясь не дышать, он  распахнул глаза и принялся ждать. Долговязая тень маячила совсем рядом и темный овал ее головы выглядел довольно устрашающе. Газовая маска, - догадался он. Подобный атрибут выдавал смертника.
Да, гости никогда не радовали Никса, а уж тем более гости подобного рода.
Он нащупал среди складок одежды давно отупевший ржавый нож. Конечно, обороняться им - смех, да и только, но оракулу стало гораздо спокойнее. Металл приятно холодил разгоряченную кожу, придавая уверенности.
Есть ли шанс, что смертник уйдет, не заполучив то, за чем его послали?
- Что... надо... - Никс подбирал слова с особой осторожностью. Речь его была невнятна и наверняка звучала так, словно он не может вспомнить, как разговаривать, - от меня?
Мысль, далекая и смутная, метнулась на язык, затмевая все остальное:
- Маленький... цвирк-цвирк... ночной огонек...
Он хрипло и тихо застонал, до боли прикусив язык. Цвик-цвирк-цвирк.

Отредактировано nøkken (2014-01-17 14:49:33)

Чужие прикосновения были не то чтобы неприятны, но однозначно вызывали желание отступить. Однако Никс остался на месте, остекленевшим взглядом уставившись в пространство. Он не любил проблемы. Не любил также и тех, кто доставлял неприятности. Клоун или смертник, демон или мятежник - оракул не испытывал нежных чувств к тому, кто нарушает его спокойствие. Но сбежать он не мог - волна паники парализовала все тело.
- Смотри, у меня тоже есть. Красивый?
Когда же перед его лицом промелькнуло лезвие куда опаснее, Никс только сжал свое игрушечное средство самообороны посильнее, тем не менее, дрожа всем телом. Нож, что оракул держал в грязных и тонких пальцах не был оружием - это лишь старая человеческая привычка. По крайней мере он смог бы сказать, что сделал все, что мог. Оправдание перед той частью сознания, что еще оставалась относительно... нормальной. Той, что отчаянно цеплялась за жизнь. За спокойную, мирную жизнь, если выражаться точнее.
Клоунская физиономия, тем временем, маячила перед носом, внушая неприятное и липкое чувство страха - когда-то, в подростковом возрасте, Никс прочитал книгу небезызвестного писателя и с тех пор эти размалеванные шуты несколько пугали - и хотя он не знал, было это предостережением или же действительно хвастовством, в этом жесте чувствовалось нечто угрожающее.
Он облизал губы, болезненно поморщившись. Хочешь ответ, маленький сверчок?
- Императору - кроны, - Он прикрыл свои тусклые глаза, пальцами рисуя в воздухе знаки, понятные лишь ему одному. Голос  Никса звучал сухо и неуверенно, будто бы человеческий язык был ему непривычен, - жрице - стоны, шуту - колпак... сойдет и так.
Внезапно оракул плотно сжал губы и нахмурился. На его бледном лице застыло детское выражение, словно у мальчишки, которого заставили есть холодную кашу.
- Уходи. Я не дам того, что он желает.
Он ощущал, как холод поднимается от кончиков пальцев к макушке. Сейчас, когда чувство страха притупилось, уступив чему-то вроде раздражения, Никс снова обрел способность если и не вести долгие и вдумчивые беседы, но издавать хоть сколько-то ясные звуки, сдерживая свои мистические порывы. Вместе с тем, вернулась способность анализировать: теперь он прикидывал, на что способен смертник и есть ли хоть какая-то возможность избежать разбирательств.
Отпусти меня мирно. Ну же.

Отредактировано nøkken (2014-01-17 20:00:18)