Вечерело. В животе урчало. И не просто урчало, а буквально грызло изнутри медленно бредущую по переулку хозяйку. Но хозяйке было не до терзаний желудка. Айя пыталась понять – как это так? Был человек, и вот нет его. А всё из-за этого Колеса в самом странном из Городов, где она только бывала за свои годы. Сколько раз она видела, как кого-то на его улицах убивают? Много, очень много. Но, как ребенок, свято верила, что ни её, ни пропавших друзей смерть не коснется своим остро отточенным коготком. И насколько была страшной и жуткой реальность. Девушка пыталась смириться, свыкнуться с тем, что больше не увидит, пусть даже и мельком, ни блистательную Стеллу, которая могла дать фору мисс Америке на десять пунктов по красоте и на сотню по уму. Она даже не знала – за что яркая, зеленоглазая брюнетка так яро вступилась за неё перед вздумавшими подразнить девушками. Не то, чтоб Айя не могла постоять за себя, но в тот момент ей было просто лень отвечать на все эти знакомые до ужаса, типичные нападки на её внешность, стертые кончики пальцев, коротко обрезанные ногти и прочие недочеты во внешности. А вот Стелла взяла и вступилась. Так, собственно, они и познакомились… и вот Стеллы больше не было. А её мозги украсили одну из стенок местных высоток.
А теперь не стало и веселого и улыбчивого Рэнди, разбавлявшего их маленькую женскую компанию шутками и ехидством. Толпа смотрела… на казнь всегда почему-то стекается много народу. И толпа смотрела. Улюлюкала, бурлила эмоциями – где негодованием, где чистейшим восторгом, где злобой и ненавистью, где каким-то черным, вязким удовольствием. И Айя блуждала в толпе, просто разглядывая чужие лица, читая оттенки эмоций, намереваясь написать что-то такое, что задело бы за живое, но когда на помост вывели друга – оцепенела, не в силах поверить, что это он там. Стоит, ждет, когда вскинут автоматы. Так спокойно, будто это в порядке вещей. Это было неожиданно. Даже слишком. Даже для неё. Плохая, плохая шутка. А потом она подметила, что несколько странных дяденек наблюдают за нею. И постаралась слиться с теми, кто уходит с площади. Вроде бы даже удалось, потому что преследования она не заметила. А теперь просто брела, куда глаза глядят.
В желудке опять заурчало, скрутив внутри всё болезненным спазмом, и девушка вспомнила, что неплохо было бы чем-то подкрепиться. Потому что три дня не есть – это как-то уж совсем нехорошо получается. Особенно, если не в силах заставить себя пойти куда-то в людное место и занять часа на два игрой. Не было нужного настроения, а то, которое было, совсем не подходило для хорошей игры. Вдруг она опять невольно начнет играть на инфразвуке? Всех же распугает в округе – начиная от людей и заканчивая тараканами. А это будет вдвойне подозрительным. Ей как-то не хотелось оказаться как Рэнди или Стелла…
Айя представила свои мозги где-то на стенке и её передернуло. Нет-нет, это тоже будет плохой шуткой. Подняв голову, она посмотрела на ближайшую высотку, щуря голубые глаза. Окон там было много, первые пять этажей почти сплошь светились, явственно отображая, что хозяева дома и уходить не намереваются. Выше темных пятен было уже побольше, но зачем лезть высоко, если вон, на четвертом этаже в углу такое замечательное черное пятно окна. Вряд ли хозяин или хозяйка спит в половину десятого вечера, хотя… если ночная смена… но, можно и рискнуть. Ко всему этому, квартира может оказаться просто пустой, не занятой то бишь, и тогда будет уже совсем грустно. Но Айя решила положиться на удачу, которая иногда ей даже улыбалась, и, поправив гитару, висящую за спиной, твердым шагом направилась к дому.
Лезть неожиданно было удобно, сначала по кирпичам с довольно широкими, особенно для её пальцев, зазорами, а потом уже и по пожарной лестнице – вплоть до нужного, темнеющего чьей-то пастью окна. Достав небольшой, складной нож – вещь крайне необходимая бродяге вроде неё, она аккуратненько просунула лезвие в небольшой зазор, поддевая защелку, запирающую окно. При небольшом усердии с её стороны, защелка поддалась, и девушка открыла окно, отодвигая простенькую занавеску, проскальзывая вовнутрь. Комната. Большая. Виднеется силуэт дивана и нескольких кресел. Вроде бы какие-то тумбочки, шкафы, столик у дивана, дверной проем – наверное, на кухню. Вот на кухню-то ей и надо было. Сняв у окна кроссовки, чтоб не наследить, на цыпочках прошуршала к двери, сторожко выглядывая в небольшой коридорчик. Напротив виднелась дверь в ванную, справа – входная, стальная и наверняка очень громоздкая. А вот слева виднелось как раз то, что она искала. Кухня. Захламленная до невозможности, хоть бери и убирай тут, но на кухне было то, что её как раз-таки интересовало. Холодильник. Открыв дверцу, она обрадовалась изобилию и разочаровалась однообразности. Типично мужские сухпайки, консервы и прочая дребедень, пополам с кетчупом и банками с пивом. Пиво она не любила – горькое и невкусное, а вот консервы и сухпайки были как раз кстати. Стащив гитару, она загребла несколько сухпайков, намереваясь сунуть их себе, когда произошло неожиданное. Бряцнули ключи, открылась дверь. Яркий свет ударил по глазам, Айя перешуганно замерла, застуканная прямо на месте «преступления». Рыпаться было мало толку. В окно – высоковато, пожарная лестница с другой стороны. А чтоб до пожарки добраться, надо было пройти мимо хозяина квартиры, тоже замеревшего на месте и с непонятным выражением лица разглядывающего девчушку.
Айя втянула голову в плечи, держа в руках приоткрытый чехол от гитары и сухпайки. И только могла представлять, что  о ней подумают. Непонятного цвета мешковатый свитер – то ли серо-синий, то ли сине-серый, видно, что потасканный, с несколькими аккуратно пришитыми заплатками, джинсы, того же оттенка, тоже с заплатками, но на коленках. На правой повыше, на левой – чуть ниже, последствия неудачного прыжка-падения. Носки, черные, штопанные-перештопанные. На левом большом пальце опять протерлась дырка. Рядом – кроссовки, тоже потасканные, но чистые. Взъерошенные, коротко и неровно обрезанные серые, как перья у стрижика, волосы и огромные голубые глаза на почти детском, юном лице. Самым новым во всем облике девушки выглядел чехол с гитарой, и то вполне мог наводить на мысль, что где-то она его таки уперла, как вот сейчас прет чей-то нз.
- Я... это… извиняюсь, дяденька… - она сжалась, как перепуганный котеныш, ждущий, что вот счас её возьмут за шкирку и выкинут на лестничную клетку. И хорошо, если только выкинут, а не побьют вдогонку. И в этот самый момент, в животе у Айи громко заурчало, как бы намекая на причину её появления в квартире…

Отредактировано Aya (2014-01-12 06:17:28)