Какой был улыбка Эрны? Она не помнит.
Знаешь, она много улыбалась. Уголки губ вздернутые кверху, задорный взгляд глаз цвета инея, всегда обращенный к кому-то другому... Она не замечала свою дочь. Кажется, вот поставишь эту хрупкую девочку перед её носом, а она все равно будет смотреть сквозь неё и приветливо кому-то махать. Там не было мышат, котят, солнышек. Там не было ласковых касаний подушечек пальцев, таких успокаивающих и теплых. Небрежное «Агнес», временами «Лотти». Чужие друг другу люди. Агнес просто провела у неё в матке девять месяцев, а после превратилась в лишнюю, ненужную, несуществующую. Остаток неудавшейся любви – ох, нет, Эрне это не нужно. Она ведь верит в то, что обязательно встретит своего прекрасного принца...
А потом звонок из больницы, чьи-то слезы, но не её. Агнес почему-то было плевать, что её матери больше нет. Её бледное бездыханное тело на похоронах не вызвало у девочки печали либо жалости, только легкий приступ тошноты и головную боль.
Она просто сожалела, что ни разу так и не назвала её мамой. Впрочем, как можно звать матерью женщину,
которая никогда тебя не видела? Как можно звать матерью женщину, которая тебя не знает?
Ох, смотри, у этого парня такие же лазурные глаза, как у Эрны... Только вот, в его глазах трещины, а взгляд пустой, неживой. И он тоже не обращен к Дэнни.
Аксель смотрит на него молча, ожидая ответа, поначалу даже не замечает, что он медленно поднимает грязную ладонь и тянется ею ко рту. Когда он размыкает губы и проталкивает свои пальцы в рот, Дэниел чуть сужает брови и смотрит на него непонятливо, словно ждет ответов, на вопросы, которых нет. Мельком замечает кровь у десен, и на языке, затем как-то испуганно вдыхает, когда брюнет достает изо рта монету.
- Эй... – Она собирается что-то сказать, но замолкает. Незнакомец шевелит губами, словно умалишенный. Сейчас заговорит – думает Дэнни и поджимает губы.
Но вместо этого несчастный вдруг вздрагивает от внезапно накатившей боли, его вибрирующий голос отдаленно напоминает вой собаки. Повернувшись в сторону, он начинает надрывисто кашлять и Аксель почему-то кажется, что у него сейчас все внутренности полезут наружу. Затем он начинает харкать кровью, приступ рвоты не заставляет себя ждать. В нос проникают мерзкие запахи, бензин, ржавчина, сталь. Дэн и не замечает, как одна её ладонь замирает где-то в нескольких сантиметрах от плеча мужчины, а другая предательски закрывает рот, что бы саму не стошнило от всего вида.
Кажется, ей действительно стоило бы сейчас же подняться и уйти, мало ли сколько бродяг и бездомных есть на улицах этого города. Но...
- Да… Со мной все в порядке, - почти беззвучно отвечает парень.
Дэн опускает обе руки и как-то устало вздыхает, проглотив подступивший к горлу комок. Люди всегда оправдываются, лгут, избегают, отталкивают. Очевидно, что этот несчастный не сказал бы ничего другого, кроме вялого «всё в порядке», но не менее очевидно и то, что всё с ним совсем не в порядке.
Всё более чем плохо. Даже человек, совершенно не разбирающийся в медицине (привет, Дэниел) поймет, что он в ужасном состоянии – много ссадин, дыхание тяжелое, вязкое, надрывистый кашель с кровью.
До больницы тут будет далеко, телефона у меня с собой нет. Стоп, нет... Нет. Я не...
- Ты серьезно собираешься взять его к себе домой? – Снова щебечет нежный голос призрака за спиной, и Аксель резко поворачивает голову в сторону, фыркнув:
- Заткнись, тебе-то что?
Снова переводит взгляд на незнакомца, проведя ногтем по своим губам. Нахмурившись, она тянется в сумку и достает из неё белоснежный платок, поспешно, даже несколько брезгливо, вытирает им руки и рот мужчины. На попытки сопротивляться приказывает не дергаться. Кажется, трет чуть сильнее обычного, но ему и так больно, а значит это уже не так важно. Закончив, пускает платок на землю и выпрямляется.
- Встать сможешь? – Она говорит холодно, но взгляд взволнованный, даже заботливый. Зла на себя за такой необдуманный поступок, но все равно волнуется. Снова вздыхает, на этот раз громче, вдохнув через нос. Осторожно обхватывает мужчину за руки, поднимает его с удивительной легкостью – толи он действительно так мало весит, толи себя проявляет демоническая сущность Дани. Убедившись, что он пусть с трудом, но держится на ногах, она перекидывает его руку через свою шею и мягко сжимает кисть его руки, которая кажется излишне тонкой.
- Я делаю большую глупость, но мой дом тут за поворотом, а ты полуживой. Советую не дергаться, а просто принять мою помощь, пока я хорошая. Такое не часто бывает.
И это не жалость. И эта серьезность – это и есть Дэниел. Чистая, искренняя, ничуть не эмоциональная Агнес Шарлоттхен. Просто, она не любит кровь. Просто ей не хочется жить с мыслями о том, что человек, которому она не помогла, может умереть.
А ведь этот может.
